"Треба називати речі своїми іменами: На Донбасі - російська армія", - Рибчинський про ситуацію в країні

Війна - це біда, але лише в таких екстремальних умовах і народжується нація, а не натовп, переконаний поет.

Не так, звичайно, легендарний поет Юрій Рибчинський мріяв зустріти своє 75-річчя. З цього приводу в Національному палаці «Україна» планувався великий ювілейний концерт з безліччю зірок, поздоровлень, сюрпризів. Але, як каже сам Юрій Євгенович, «в будь-якій ситуації можна знайти позитивні сторони». Торжество перенесено на осінь, а в день народження майстра в його просторій квартирі недалеко від Хрещатика зберуться тільки рідні, передають Патріоти України з посиланням на Факти. Далі - мовою оригіналу:

«Жить за городом больше недели не могу. Меня раздражает тишина»

— Юрий Евгеньевич, как проходят ваши дни на карантине?

— Я все время нахожусь дома, но при этом каждый день выхожу на прогулку. Еще до недавнего времени это было совершенно безопасно, потому что в центре были абсолютно пустые улицы. Конечно, выхожу в маске, а вот перчатки надеваю редко. Признаюсь, даже зимой хожу без перчаток: мне в них непривычно. Мог, конечно, жить и за городом, но больше недели не могу там выдержать. Меня раздражает тишина, особенно ночью она становится гнетущей. Живя в центре, привык слышать под окнами звуки жизни. А вообще, я безмерно рад тому, что могу больше времени проводить дома. Потому что каждый день пишу стихи — у меня такая, «болдинская» весна.

Юрий Рыбчинский с супругой
— Читала некоторые из этих стихов — это великолепная лирика!

— Большинство — да. Но есть и, что называется, злободневные стихи. Скажем, «Кассандра» косвенно касается ситуации, в которой все мы оказались:

«Весь город был в объятьях сладких снов.

И видел только месяц белобрысый,

Как город ночью покидают крысы —

Сейсмографы грядущих катастроф…"

И лишь какая-то сумасшедшая Кассандра бегает по городу и кричит: «Я же предупреждала!» Ведь известны пророчества, которые предвещали нашу беду. Хотя, мне кажется, она началась еще осенью прошлого года. Когда под Новосибирском был большой взрыв. Тогда тяжелой пневмонией переболели несколько моих друзей в Москве, Саша Малинин в том числе. Да и я переболел, месяц мучился с капельницами.

— А Новосибирск тут при чем?

— Именно там, в России, находится лаборатория, подобная юханьской. Она тоже занимается бактериологическим оружием. А я считаю, что коронавирус создан искусственно. Знаешь, ведь трагедия с Чернобылем была рукотворной. Даже летучая мышь — якобы разносчик инфекции, скорее всего, была подопытной. А может, и специально все это было сделано.

— Кто же выиграл от всего случившегося?!

— Я считаю, Китай. Они за бесценок скупили огромное количество американских акций и заодно несколько подсократили свое население. На самом деле все это лишь предположения. А правду мы не узнаем никогда.

— Понятно, что не в такой ситуации вы мечтали встретить юбилей…

— Мне этот коронавирус поломал всё! Уже была договоренность с дворцом «Украина» о большом концерте в двадцатых числах мая, столько энергии было потрачено на подготовку. Сейчас концерт перенесен на ноябрь, но еще посмотрим, как дальше будут развиваться события. Хотя в любой ситуации можно найти какие-то положительные стороны. Как говорил мой папа: «Любой плюс — это перечеркнутый минус». Вот я, например, стал пересматривать свои старые тетради — у меня их сотни, — дописывать незаконченные стихотворения, сочинять новые. Вспомнил, что в середние века большинство произведений написали либо монахи, либо заключенные. Сервантес, например, создал «Дон Кихота», сидя в долговой тюрьме! Да что там творчество! Жизнь человеческая зависит порой от противоречивых факторов. Вот не было бы Второй мировой войны, мои папа и мама не встретились бы и не было бы меня.

«До революции семья моего папы владела многими доходными домами в Киеве»

— Вы ведь родились всего через несколько недель после победы.

— А зачат был осенью 1944 года в городе Алма-Ата. Там родители встретились второй раз за время войны. А первая встреча произошла в 1941 году. Мама была военным врачом, хирургом и, по сути, спасла папу от смерти. Это было во время Харьковского котла. Мама вместе с медсанбатом выходила из «кольца». Поле, по которому ехали машины, было усеяно человеческими телами. Мама остановила машину возле одного из них и, указывая на тело отца (он был ранен и лежал под убитым конем), попросила забрать. Отец был тяжело ранен в ногу, началась гангрена, и маме пришлось ногу отрезать. А в 1944 году они встретились вновь. Папа, имея два высших образования, приехал в Алма-Ату с вузом, в котором преподавал. Мама, в то время уже в звании полковника, руководила медсанбатом. Они встретились в офицерской столовой. Папа сразу узнал свою спасительницу, между ними вспыхнула страсть…

— Супруга-полковник?! Ваша мама, наверное, была волевой женщиной.

— Очень волевой. Мама была на восемь лет старше отца, воевала со времени Халхин-Гола. У мамы была заметная внешность — тонкая талия, пышная грудь, на которой, будучи маленьким, я, как на подушке, любил спать. Папа же был философского склада характера и при этом любил пошутить. После освобождения Киева папа с мамой сюда приехали. Отец был коренным киевлянином. Его предки оказались здесь в конце девятнадцатого века, после польского восстания.

До революции семья, в которой, кроме папы, было еще четыре брата, владела многими доходными домами. Был такой договор: каждые пять лет братья сбрасывались и покупали новый дом. При этом каждый из них занимался своим делом. Богатеями они не были, но жили достаточно обеспеченно. Мой дед был героем Гражданской войны, и один дом ему оставили даже при советской власти.

Наша частная собственность находилась недалеко от кинотеатра «Жовтень». Там я вырос, и там же родился мой сын Женя. В 1979 году дом снесли, на его месте построили высотное здание. Мы переехали на Куреневку, потом на Оболонь, а позже поселились в центре.

— Часто бываете в тех местах?

— Практически нет. Знаете, как говорят: лучше не возвращаться на те места, в которых был счастлив. Я бы уже на Подол никогда не вернулся: и облик не тот, и нет уже людей, с которыми вырос. Не хочу попасть на кладбище воспоминаний.

— Вспоминаю ваши слова: «Власть — это дьявольское искушение…» Вы этому искушению так и не поддались?

— Ну, почему? Одно время я был рядом с властью, когда три года работал советником у президента Украины Леонида Кучмы. Мне было интересно посмотреть изнутри, что такое власть. Думаю, каждому писателю нужен подобный опыт. Главное лишь — вовремя уйти. Карьерных амбиций у меня никогда не было, несмотря на то, что мне несколько раз предлагали стать министром культуры Украины. Но я никак не мог для себя сформулировать: зачем мне это надо?! К тому же сразу ставил условия, которые не принимались. Говорил, что пойду только для того, чтобы сделать реорганизацию министерства по западному образцу.

Ведь до сих пор у нас ни одно министерство не реорганизовано, все работает по модели, которая была еще при Советском Союзе. Во многом даже ухудшив ее! По сути, нам надо менять всю модель государства. А провести только часть реформ — это все равно, что к «запорожцу» поставить колеса «мерседеса». Наша самая главная беда: с 1991 года мы не выбрали западную модель государства, а шаг за шагом повторяем то, что делает Россия. Начиная с «ваучеризации». Но собака должна копировать поведение собаки, ну, или волка в крайнем случае. А мы хотим равняться на мамонта.

— Который к тому же на нас нападает…

— Уже шестой год! Эта война идет уже больше, чем Вторая мировая. Я изначально был за введение военного положения по всей стране и против всяких названий: АТО, ООС. Какие на Донбассе террористы?! Там российская армия — давайте называть вещи своими именами.

«Какие-то дурацкие песни, на суржике, буквально заполнили эфир»

— Порой не кажется, что на ваше поколение выпало слишком много испытаний: послевоенные годы, Чернобыль, революции, война…

— Но это же интересно! Помню, как мальчишкой сидел на уроках географии, слушал о наводнениях, землетрясениях и учитель говорила, что у нас подобного никогда не случится. Мы, дети войны, играли в «войнушки», завидуя поколению, которое ее прошло. А через некоторое время в Киеве случилось наводнение, и моя школа на улице Ярославской была по первый этаж в воде. Мы плавали с пацанами по улицам в корытах… И землетрясение было в 1979 году… А Чернобыль вообще сродни взорвавшемуся вулкану. Я пережил две революции, теперь вот война. Это мои строчки: «Война никогда не проходит бесследно, война никогда не бывает последней…»

— Ваши стихи не раз оказывались пророческими.

— До 2014 года я написал много стихов о войне. Даже не знаю, откуда это пришло. Не думал, что это случится на самом деле. Просто было какое-то предчувствие. Еще в девяностых я говорил, что независимость не может быть дарована народу просто так. И ценится она, лишь когда за нее отдают жизни. Вот историческая правда и восторжествовала… Понятно, что война — беда, но лишь в таких экстремальных условиях и рождается нация, а не толпа. Теперь любой политик, приходящий к верхушке власти, понимает, что долго обманывать этот народ не удастся. Мы не русские, долго запрягать не будем.

— Вы сейчас поддерживаете отношения с коллегами, живущими в России?

— С Максимом Дунаевским, Валерием Леонтьевым, Ирой Аллегровой, Игорем Крутым — да. Это часть моей жизни, и от этих людей я никогда не отрекусь. Украинцы вообще составляют 70 процентов российской эстрады. Так было и в советские времена — начиная от Вертинского, Утесова, Шульженко. Да и сейчас их там полно.

Надо признать, что вершина карьеры в шоу-бизнесе была в Москве, поэтому еще со времен советской эстрады все стремились туда. И они свой уровень не утратили, а вот мы — да. Сейчас украинские песни звучат гораздо меньше, чем это было в советское время. Любое украинское радио крутило песни Белаша, Шамо, Майбороды. Лишь иногда разбавляя хитами Пугачевой. А сейчас? Давно вы слышали песни Зинкевича, Ротару?! Зато какие-то дурацкие песни, на суржике, пожалуйста, они буквально заполнили эфир. Знаешь, мы слишком рано отдали в частные руки — в основном в российские — медийное пространство страны. А это ведь тоже территория, как Крым и Донбасс. Но пока это, видимо, всем выгодно.

София Ротару исполнила множество песен на стихи Рыбчинского
— Юрий Евгеньевич, о чем сейчас мечтаете?

- Пожить подольше — это интересно… Трудно, честно говоря, осознать, что мне уже 75 лет! Но я каждый день благодарю Бога за то, что мне пишется не хуже, чем в двадцать лет. А может быть, и лучше. Я себя считаю счастливым человеком. Ведь имею то, чего не имеют большинство людей в моей стране, — всю жизнь занимаюсь любимым делом, которое дает материальные блага и приносит любовь тех, кому нравится мое творчество."

Інформація, котра опублікована на цій сторінці не має стосунку до редакції порталу patrioty.org.ua, всі права та відповідальність стосуються фізичних та юридичних осіб, котрі її оприлюднили.

Інші публікації автора

Хіти тижня. "Дорога радянщина": Предмети часів СРСР, які можна продати за цілий статок (фото)

п’ятниця, 5 червень 2020, 23:55

Речі і предмети, які в СРСР здавалися буденністю, зараз можна продати за величезні суми. Журналісти вивчили лоти популярного українського аукціону часів Союзу і зібрали найдорожчі предмети, передають Патріоти України з посиланням на Обозреватель. "Прод...

Зірка "Кварталу" з'явилася у кліпі популярного співака (відео)

п’ятниця, 5 червень 2020, 21:59

Коли Бабкін писав пісню, він подумав, що добре було б додати жіночий погляд. Коли Бабкін писав «Спалах», він подумав, що добре б додати жіночий погляд. І запропонував це зробити Кравець. Виявилося, артистам давно подобається творчість один одного. Одни...